Привычки или цели должны управлять вашей жизнью?

Такое случается со всеми нами: вы проводите весь день, пытаясь не приближаться к коробке с печеньем на работе, но когда вы вечером проходите мимо нее, ваша рука опускается туда и хватает печенье. Через мгновенье вы уже стряхиваете с губ оставшиеся крошки. Или по пути на новую работу вас отвлекают новости по радио. Когда они заканчиваются, вы смотрите по сторонам и понимаете, что находитесь рядом со старой работой, и спрашиваете себя, как вы там оказались.

Что происходит? Каким образом нам удается совершать сложные действия, даже не осознавая при этом, что мы делаем? Нейрология и психология помогают нам получить ответ на этот вопрос. Первый шаг - это представить себе мозг не как нечто целое, а как несколько процессов обучения и контроля, каждый из которых способен контролировать поведение. Другими словами, мы состоим из нескольких разных «самих себя» («Я не могу поверить в то, что я позволил себе съесть печенье!»), и иногда эти части нас самих вступают в конфликт.

Мы можем лучше понять два этих процесса - целенаправленный (goal-directed) или «сознательный» (conscious), а также привычный (habitual) или «автоматический» (automatic) - за счет понимания того, как их видят нейрологи. Целая серия элегантных экспериментов, проведенных Энтони Дикинсоном (Anthony Dickinson) и его коллегами в начале 1980-х годов в Кембриджском университете в Англии, ясно показывает поведенческое различие между целенаправленными и привычными процессами. Сначала в фазе тренировки проводившегося эксперимента крысу приучали нажимать на рычаг для получения некоторого количества пищи. Затем в ходе второй фазы крыса была посажена в другую клетку без рычага, и ей давали пищу, но делали ей больно, когда она ее поедала. Подобная ситуация заставила крысу «обесценить» пищу, поскольку она стала ассоциировать ее с болью, не устанавливая при этом прямой связи между болезненными ощущениями и нажатием на рычаг. В конечном итоге в ходе тестовой фазы крыса была посажена в первую клетку с рычагом (для предотвращения добавочного обучения, никакая пища в ходе тестовой фазы не давалась). Те крысы, которые прошли интенсивную фазу обучения, продолжали нажимать на рычаг в тестовой фазе, хотя пища были «обесценена»; их поведение было названо привычным. А те крысы, которые прошли умеренную фазу обучения, не делали этого, и их поведение было названо целенаправленным.

Если просмотреть на Рисунок 1, то целенаправленное поведение объясняется крысой, использующей ясное предсказание последствий или результата, к которому приводит выбранное действие. Если крыса хочет получить пищу, она нажимает на рычаг, потому что она предполагает, что нажатие на рычаг означает получение пищи. Если пища «обесценивается», то крыса не хочет нажимать на рычаг. Привычное поведение объясняется наличием прочной ассоциации между действием и той ситуацией, в рамках которой было произведено это действие. Крыса нажимает на рычаг, когда видит этот рычаг, и делает она это не потому, что ожидает предсказуемого результата.

Более поздняя публикация Дэвида Нила (David Neal) (периода работы в Университете Южной Калифорнии) и его коллег иллюстрирует тот же самый тип поведения среди людей с помощью более приятного сценария: речь идет о поедании попкорна в кинотеатре. Некоторым участникам были розданы недавно приготовленные кукурузные хлопья, тогда как другие получили залежавшийся попкорн. Большая часть участников, получивших свежие хлопья, съели их. Те участники, которые получили несвежие хлопья и которые обычно ели их в кинотеатре, съели их - они действовали привычным для себя образом. А те, которые раньше не ели попкорн в кинотеатрах, съели меньше попкорна - они действовали под целенаправленным контролем.

Связь между этими двумя отдельными процессами осуществляется с помощью преимущественно разделенных сетей головного мозга. Повреждение сети, участвующей в целенаправленном процессе, включая префронтальную кору головного мозга, а также дорсомедиальное полосатое тело базальных ганглий (basal ganglia), приводит к доминированию привычного процесса. Это имеет смысл, поскольку префронтальная кора, расположенная за вашим лбом, располагает возможностями рабочей памяти, что позволяет ей в течение определенного времени представлять результат в виде получения в награду пищи или попкорна, что и вызывает опре
деленные действия. С другой стороны, нарушение сети, связанной с привычным поведением, включая сенсомоторные проекционные зоны и дорсомедиальное полосатое тело, приводит к доминированию в поведении целенаправленных процессов. И целенаправленные, и привычные процессы способны вызывать действия. Но почему тогда мы имеем оба варианта? С функциональной точки зрения, они обладают различными достоинствами и недостатками, и таким образом оказываются полезными для контроля поведения в различных обстоятельствах. Целенаправленные процессы используют модель среды для предсказания возможного результата каждого действия. Они выполняют совещательную функцию в том смысле, что вы используете эту модель для того, чтобы представить себе различные действия или даже последовательности действий и затем выполнить одно из них, которое, согласно вашему предсказанию, должно привести к желаемому результату. Это похоже на использование карты города - карта в данном случае являются моделью среды - при движении из пункта А в пункт Б (см. рисунок 2). Преимущество контроля, ориентированного на достижение результата, состоит в том, что он очень гибок и не требует большого количества опыта: при условии точности вашей карты вы способны передвигаться из любого пункта в любой другой даже в том городе, который вы до этого ни разу не посещали. (Эта схема похожа на использование когнитивных карт (cognitive maps) для контроля поведения, описанных американским психологом Эдвардом Толменом (Edward Tolman) в конце 1940-х годов).

Разумеется, разнообразие, предоставляемое ориентированным на достижение целей контролем, имеет свою цену: оно требует когнитивных усилий - памяти и вычислений - для того, чтобы представить модель среды и провести поиск среди моделей для выбора лучшего варианта действий. Привычный контроль, с другой стороны, значительно более прост, поскольку он полагается только на ассоциацию между «состоянием» (или окружающей средой), в котором вы находитесь, и действием. Чем сильнее подобная ассоциация, тем более вероятно то, что вы выберете действие из этого состояния.

Тренировка привычных процессов происходит с помощью накопления опыта: если вы часто предпринимаете какое-то действие из похожего состояния (например, поворачиваете налево на пересечении улиц Pleasant Street и Main Street), и результат у этого действия будет хорошим (вы доехали до намеченной цели), то прочность ассоциации между состоянием и действием повысится (см. Рисунок 2). Подобная схема тренировки похожа на закон эффекта (Law of Effect), описанный американском психологом Эдвардом Торндайком (Edward Thorndike) в начале 1900-х годов. Целенаправленные процессы способны сформировать подобный опыт и будут это делать до тех пор, пока привычные процессы не станут достаточно натренированными, однако опыт может быть также сформирован путем случайного опробования различных действий.

Если после произведенного вами действия вы в результате окажитесь в другом состоянии, в котором существует сильная ассоциация с другим действием и из которого вы перейдете в еще одно состояние, в котором существует сильная ассоциация, то в таком случае привычный процесс позволит вам осуществить последовательность действий без особых когнитивных усилий. Таким образом даже сложное поведение (например, выполнение серии поворотов при поездке на работу) может осуществляться под привычным контролем, пока все происходит именно так, как ожидалось. Однако, если вы окажитесь в неожиданном положении - например, в том случае, если ваш обычный маршрут будет закрыт из-за проводящихся строительных работ, - вы можете вернуться к целенаправленному контролю.

Всем нам знакомо поведение с использованием незначительных сознательных усилий (когда вы в последний раз задумывались, вводя каждую букву вашего пароля?), и психологи уже давно заметили преимущества подобного рода контроля. В своем основополагающем труде «Принципы психологии» (Principles of Psychology), опубликованном в 1890 году, американский психолог и философ Уильям Джеймс отметил, что без привычных процессов «мы не смогли бы выполнять наши ежедневные дела, поскольку такие простые действия, как завязывание шнурков на ботинках или одевание, потребовали бы значительно большего количества сознательных усилий, и мы были бы сильно измучены… Чем больше деталей нашей каждодневной жизни мы можем передать под опеку автоматизма, не требующего больших затрат, тем больше сил нашего ума бо

Комментарии запрещены.

Полезное

Январь 2022
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31